Другая Россия, или 195 лет Бородина // Григорий Ъ-Ревзин / культурная политика

  7:30   06-08-2007
В Новом Манеже открылась выставка, посвященная 195-летию Бородинской битвы. Выставка называется "Здесь на полях Бородина с Россией билася Европа..."
Заранее понятно, чем должна быть такая выставка. 26 августа Бородинской битве 195 лет, не бог весть какая дата, но музею "Бородино", очевидно, важно заявить программу к 200-летию, чтобы начать выбивать средства. То есть выставка-заявка, блицэкспозиция. Плюс название. Хотя Британия в тот момент вовсе не была на стороне Наполеона, а даже наоборот, но это мелочи. У нас сейчас такая погода, что вот это настроение -- с Россией билася Европа, и проиграла -- очень как бы кстати, как бы в русле российско-европейских связей. То есть -- конъюнктура. Конъюнктурный блиц -- ну и чего тут ждать? Понятно, что будет халтура.

Так вот, это прямо поразительно, до какой степени выставка не соответствует таким ожиданиям. На фоне того, какие у нас приняты юбилейные выставки, это иной стандарт подхода к теме. Выглядит так, будто не музей-заповедник из-под Можайска, а Лувр или Британский музей приехали в Москву, чтобы показать нам, как надо делать такие выставки.

В ее подготовке участвовали 30 музеев. Тот, кто когда-нибудь пытался получить экспонат из одного музея на выставку в другой, представляет себе, чего это стоило. Там больше тысячи экспонатов. Там есть огромный изобразительный материал -- литографии, гравюры, рисунки, живопись, фотографии. Там есть археология -- ядра, картечь, клинки, подковы, и все это лежит в земле с Бородинского поля. Этот прием надо сделать стандартом экспонирования археологического материала, который обычно в витринах с бирками выглядит как отходы деятельности прозекторской лаборатории. Там есть русские и французские мундиры, оружие, пушки, знамена, ордена. Там есть медицинские инструменты хирургов и ветеринаров. Там есть сотни документов, писем, приказов, карт, книг -- военных историков и теоретиков, поэтов, мемуаристов, беллетристов. Там есть масса материала, посвященного празднованию столетия Бородинской битвы, от парадных платьев великих княгинь, бывших покровительницами полков, до конфетных фантиков с изображениями Наполеона и Кутузова.

И есть внятный сценарий, по которому все это организовано и представлено. Двигаясь по залам, вы сначала видите, как готовятся Наполеон и Кутузов, как они встречаются на этом поле, как происходит это сражение, что там было, потом -- как на этом поле начинают ставиться памятники полкам, как постепенно складывается образ, и дальше -- мифология Бородина в русской истории, потом -- как все это соединяется в праздновании столетия Бородинской битвы, и потом -- в качестве вопроса -- что же сделаем к 200-летию мы. Все это уложено в неожиданно современную и при этом -- не могу подобрать другого слова -- респектабельную дизайнерскую концепцию. Добавлю, что это все собрали и установили в Новом Манеже за три дня. Хотелось бы обратиться через прессу к тому, кого это может касаться. Господа, нельзя ли им, Бородинскому музею-заповеднику, по случаю такой работы дать какую-нибудь государственную награду, чтобы ненавязчиво подчеркнуть, какие они молодцы и герои?

Война 1812 года -- это особая тема. У нас есть общества фанатов этой войны, два основных и десяток второстепенных, которые устраивают костюмированные сражения на Бородинском поле на манер толкинистов и ссорятся друг с другом. У нас есть феноменальные знатоки формы, полков, знаков различия, особенностей военных уставов, оружия -- всех исторических подробностей. Писать про это боязно, потому что чувствуешь себя дилетантом. Но об одной вещи хочется сказать.

Война 1812 года -- это такое же мифологическое событие для России XIX века, как для века последующего -- Великая Отечественная. Это главный национальный подвиг, ставший основой государственной идеологии. И это сходство остро проявляет различия.

Для сегодняшнего либерала и западника название выставки выглядит как-то неприятно, как-то в русле идей "суверенной демократии". Но взято оно из поэмы Семена Егоровича Раича, больше переводчика и учителя, чем поэта,-- он перевел на русский "Освобожденный Иерусалим" Торквато Тассо и "Неистового Роланда" Ариосто, был домашним учителем в семье Тютчева и учителем в пансионе московского университета, где учился Лермонтов. Стихи такие: "Здесь на полях Бородина / С Россией билася Европа / И честь России спасена / В волнах кровавого потопа". "В волнах кровавого потопа" звучит как-то посредственно, но тут есть важная деталь.

Этот фрагмент поэмы устроен на сопоставлении двух полей -- Куликова и Бородинского. Про Куликово говорится: "там билась Азия с Россией", и отсюда здесь, на Бородинском поле,-- "с Россией билася Европа". На Куликовом поле в итоге: "И заплескал восторгом Дон / Над ним свобода засияла", на Бородинском -- "И честь России спасена". У России две ценности -- Свобода и Честь, и их она отстояла в двух своих великих битвах. Не "православие, самодержавие, народность", вовсе нет, "честь и свобода".

Это и есть основа мифа 1812 года в русской истории XIX века (и здесь скромный Семен Раич не отличается от великого Льва Толстого). И в этом главное отличие от мифа Великой Отечественной войны и от сегодняшней идеологии. Они бились не за великое государство, не за суверенитет, это не был подвиг поневоле. В войне 1812 года невозможно представить себе заградотряды и штрафбат. Там нет руководящей и направляющей роли идеологических органов, в головах людей без их помощи -- удивительная картина. В Азии нет свободы, и мы не Азия. Европа свободна, но там нет чести (вспомните, насколько ощутим этот аристократический, антибуржуазный пафос у Толстого). У нас -- и то и другое, и вот за это мы и готовы умирать.

Миф -- это так, слова, но поразительны лица. Там, на выставке, как в галерее 1812 года в Эрмитаже, огромное количество портретов. И вот ты смотришь им в глаза. Милорадович, Витгенштейн, Коновицын, Платов, Бенингсон, Тормасов, Дохтуров, Воронцов, Щербатов, Пален, Строганов, Давыдов, Кайсаров, Кутайсов, Багратион. Самое поразительное, что это очень русские лица. В том смысле, что если, скажем, представить себе наш парламент, депутатов, или офицеров, выпуск академии Генштаба, то за исключением бакенбард и романтической прически, которые теперь не приняты, такие же лица. Есть совсем грубые, как топором рубленые, с тяжелыми рыхлыми чертами. Есть с приятной розовой гладкостью и некоторой рассеянностью в мелких поросячьих глазках. Есть, наоборот, с большими грустными глазами и приятностью татарской, смуглой. Есть с лицом уточкой, есть, понимаешь, с повадкой медведя, даже лысые с пятном тоже есть. Нормальный портрет русской элиты.Но только все озабочены мыслью не воровской, не холопской, не палаческой, не хитрят, не подлизываются, не пугают и не бояться. У всех в лицах именно вот это -- честь и свобода.

Это кажется поразительным, как это русское общество можно занять такими идеями. Какой-то небывалый, невероятный социальный эксперимент. И жуткая зависть, что это получилось. К ним. К XIX веку, у которого вот такой миф, такая национальная идея. Им вот такое досталось, а нам -- другое. И даже возникает настроение какой-то мечтательности. Может, нам действительно справить 200-летний юбилей войны 1812 года? Слушайте, 200 лет, разве это срок? С исторической точки зрения вообще чепуха. Ведь это, в сущности, мы и есть, вот мы такие! Может стоит попробовать? Хотя бы притвориться?



Выставка торги В Лондоне началась неделя современного искусства. Среди полусотни событий недели -- аукционов, галерейных и музейных экспозиций -- выставка русского искусства второй половины ХХ века в аукционном доме MacDougalls. На ней побывала ТАТЬЯНА Ъ-МАРКИНА. На афише к выставке -- карта московского метро, где вместо станций написаны имена художников русского андерграунда. На самой выставке -- чуть ли не сотня картин русских нонк...

Ведущим 80-й юбилейной церемонии вручения премии Американской киноакадемии «Оскар» в 2008 году станет американский политический сатирик Джон Стюарт, ведущий телевизионной программы «The Daily Show» на телеканале Comedy Central, предлагающей юмористическую аналитику событий, происходящих в мире…

«Я пишущий врач»   21:30   11-09-2007
На многочисленных встречах с читателями Олег Маслов, определяя себя, обычно говорит: «Я пишущий врач». И даже когда он отошел от врачебной практики, эта формула не подверглась трансформации. Поэтому юбилейный очерк автор решил построить именно под таким углом зрения.
За более чем сорокалетнее общение мне не раз доводилось писать о моем старшем товарище, но сегодня случай особый: три четверти века отстучало на персональных жизненных часах ч...