Театр для "особо интересующихся"

  13:59   26-01-2007

Хотя программа Олимпиады по-прежнему построена очень плотно, так что приходится разрываться, делая мучительный выбор между двумя-тремя равно неизвестными и заманчиво звучащими мероприятиями, в последнюю неделю фестиваль ориентирован исключительно на специалистов и тех, кто особенно интересуется театром. Поэтому моя задача - только вкратце описать, что, собственно, представили три основных фестивальных центра.

экспериментальный спектакль - Исход в постановке Пиппо Дельбоно из итальянского Эмилия Романья Театро

Школа драматического искусства
Театр Анатолия Васильева в своем новом роскошном здании на Сретенке на этой неделе в программе "Священный театр" представлял странствующих монахов тибетского тантрического монастыря "Гьюдмед" из Индии. Они читали лекции, демонстрировали ритуалы и впервые, как нам сказали, перед посторонним зрителем продемонстрировали монастырский философский диспут. И если в наблюдении из зрительного зала за реальным ритуалом или молитвой, происходящими почему-то на сцене, есть что-то неловкое, то диспут действительно оказался очень любопытным зрелищем. При том, что ритуал ведения спора жестко выстроен, а предмет обсуждения, взятый из специальных тибетских учебников, выглядит философски отвлеченным, схоластическим (познание, способы аргументации и т. д.), монахи спорят, как мальчишки: то досадуя, то хохоча и торжествуя победу, то толкаясь, чтобы первым сформулировать каверзный вопрос. На этой неделе тибетскую программу у Васильева продолжат монахи уже другого монастыря - "Копан" из Непала.

В помещении на Поварской все это время продолжалась программа, посвященная Гротовскому. Рабочий центр Ежи Гротовского и Томаса Ричардса из Понтедеры (Италия) показывал два своих представления. Первое из них, сделанное еще при Гротовском в программе "искусство как проводник", по большому счету, вообще не было рассчитано на присутствие зрителей, а нацелено только на участников, осуществляющих свой театральный ритуал на основе специально обработанной африканской традиции горлового пения. Второе, под названием "Остался один вздох", в котором участвовали в основном китайские и сингапурские актеры (действо и было построено на китайской музыке и поэзии), - казалось в большей мере ориентированным на публику. Но и здесь интереснее всего было не представление, а собственно пение и пластика актеров.

Центр имени Мейерхольда
От рассказа про акции итальянского центра Гротовского очень уместно перейти к польскому центру театральной практики "Гардзенице", три дня игравшему на сцене центра имени Мейерхольда (отметим тот факт, что все они называют себя "центрами"). И это было самое яркое впечатление недели.

"Гардзенице" в Польше достаточно известен, хотя и занимает скорее маргинальное положение театра лабораторного и фестивального. Его руководитель Влодимеж Станевский, в свое время работавший с Гротовским, создал "Гардзенице" в конце семидесятых. Театр взял большую, разрушенную немцами усадьбу под Люблином, восстановил ее и организовал в ней центр, где в нескольких флигелях есть и зал, и гостиная, и зрительское фойе, и комнаты для работы. Маленькая труппа живет коммуной, провозглашая восстановление связи человека с природой, сама занимается строительством, принимает у себя автобусы со зрителями (им и показывают спектакли, и рассказывают о своих театральных методиках, и угощают), много ездит на фестивали. Для актеров основной принцип работы - экспедиции, где они исследуют какую-то тему и на этих материалах делают спектакль (как тут не вспомнить ансамбль Покровского?), причем их техника - и голосовая, и "движенческая" - поразительна. "Гардзенице" показывал в Москве постановку "Метаморфозы, или Золотой осел" по Апулею, тоже сделанную по результатам поездок. Причем особенно интересным был не сам коротенький спектакль, а вторая часть представления - рассказ о том, по каким принципам он делался. Станевский исходил из того, что античная поэзия была рассчитана на пение и, отталкиваясь от расшифрованных нотных записей (на слайдах демонстрировали сохранившиеся фрагменты нотации на обрывках папируса и высеченные на камне), попытался восстановить целый ряд песен и гимнов. Он забавно рассуждал об аполлонических регулярных парных ритмах, которые подходят только военным, и о дионисийских непарных - подходящих для настоящей поэзии. Актеры демонстрировали движения, восходящие к позам с росписей ваз, и зал в восторге пел с ними хором что-то античное по розданным бумажкам, отмахивая руками непарный "дионисийский" ритм. Больше всех веселился обычно мрачный руководитель центра Мейерхольда Валерий Фокин.

Основная программа Олимпиады
Два спектакля, показанных на прошедшей неделе в основной программе, относились к ее экспериментальной части и, следовательно, тоже были рассчитаны на "особо интересующихся". Впрочем, залы для показа были выбраны большие (театры имени Пушкина и Маяковского) и несведущая публика, невинно купившая билеты, чтобы получить удовольствие, уходила толпами прямо во время представления.

В театре имени Пушкина показали "Мизантропа" из Вильнюсского русского драматического театра. Знаменитый музыкант Владимир Тарасов, который недавно руководит этим театром, одним из первых эффектно пригласил к себе на постановку режиссера Бориса Юхананова - деятеля и, еще в большей степени, персонажа московско-питерской богемно-авангардной тусовки. Недавно на сцене театра Станиславского он выпустил загадочное действо на текст Гете в изобретательном оформлении Юрия Харикова под названием "Fауст". Это был, пожалуй, первый шумный выход Юхананова к широкой московской публике за те лет 15, что имя пользуется известностью. Уже много лет Юхананов ставит бесконечный "мистериальный проект" "Сад" по Чехову (кстати, в программе центра Мейерхольда в начале июня пройдет его "8-я регенерация"). И вот - "Недоросль". Снова - невероятно эффектное, яркое оформление Харикова и невесть зачем гуляющие по сцене огромные ряженые фигуры "коровы", "свиньи", "петухи". Снова унылое и неосмысленное на вид действо, иногда смахивающее на пародию. И снова, если послушать обаятельного Юхананова, оказывается, что он вложил в спектакль целый букет самых неожиданных и прихотливых концепций. (Одна из главных - в том, что он "реконструировал" ту "реконструкцию" спектакля 18 века, которую в начале века 20 якобы предложил режиссер Александринского театра Юрий Озаровский в своей книжке, объясняющей, как надо ставить "Недоросля"; боюсь, что в моем пересказе все это выглядит не очень убедительно.

И второй "экспериментальный" спектакль - "Исход" в постановке Пиппо Дельбоно из итальянского "Эмилия Романья Театро". Эта самодеятельность вообще не заслуживала бы разговора, если бы не была весьма показательной для сегодняшней культурной ситуации в Европе. Пиппо Дельбоно ставит спектакль о зле и агрессивности мира, о войнах и насилии с труппой, в которой почти нет профессиональных актеров. Есть молодой человек с болезнью Дауна, есть душевнобольной и глухонемой (он, со своими мучительными криками, выходит в гриме Гитлера), есть тощий до дистрофичности бродяга, есть эмигранты: араб, африканец, рассказывающие о своей родине и ужасах войны. Вообще говоря, произведения такого рода находятся за пределами искусства, хотя и весьма распространены в психотерапии. Тем не менее, спектакли, аналогичные "Исходу", с явными социальными, а не театральными задачами, в последнее время все чаще гастролируют, ездят на фестивали и даже получают премии. В экспериментальной программе нам еще предстоит увидеть спектакль другого итальянца - более известного и даровитого Ромео Кастеллуччи, который не так давно ставил шекспировского "Юлия Цезаря" с больными актерами. Но это в середине июня. А до того мы успеем отдохнуть от экспериментов и все вместе, с детьми и родственниками, поедем в Коломенское, где уже выстроили шатер для конного театра "Зингаро". Там с 3 по 21 июня будут показывать "Триптих" знаменитого Бартабаса. Понравится всем.


Наследники еврейского арт-дилера подали иск о реституции ряда картин, на данный момент хранящихся сразу в нескольких музеях Голландии, пишет «The New York Times». Четыре наследника коллекционера Натана Каца, умершего в 1949 году, утверждают, что он являлся законным владельцем более чем 200 произведений искусства, которые были обнаружены в Германии в конце войны и переданы правительству Голландии. Претенденты на реституцию – его дети: Сибилла Голд...

ВернутьсяЗапечатлевший Движение23.08.2007Ровно тридцать лет назад в одной из больниц штата Коннектикут ушел из жизни всемирно известный скульптор Наум Габо. Так получилось, что значительную роль в становлении русского авангардного искусства первой четверти XX века сыграли евреи — молодые выходцы из еврейской черты ...

Огромное количество всевозможных спекуляций и легенд написано в трудах по искусству, заброшено в прессу и Интернет о портрете «Мона Лиза» великого Леонардо. Помочь разобраться в море исторических фактов, которые подтверждены соответствующими источниками, поможет книга «Кто есть

Мона Лиза?» немецкой исследовательницы Майк Фогт-Люерссен. Этой книги пока еще нет на русском, и тем сенсационней звучат представленные в ней выводы.Автор нескольких к...